Сколько умерло от оспы

Сколько умерло от оспы thumbnail

 Весенним днем 7 марта 1960 года американские военные моряки подняли на борт авианосца «Кирсардж» экипаж советской самоходной баржи. Парни были измучены и стояли на пороге голодной смерти — 50 дней подряд они боролись со стихией в открытом океане, питаясь буквально сапогами и ремнями. Так закончился почти двухмесячный дрейф четырех молодых солдат, обернувшийся триумфом человеческого духа.

Неожиданное начало похода

Асхат Зиганшин, Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Иван Федотов в Сан-Франциско

17 января 1960 года рядом с островом Итуруп, принадлежавшим Курильской гряде, разразилась сильная буря, во время которой ветер достигал скорости шестьдесят метров в секунду.

Этой силы вполне хватило, чтобы сорвать со швартовки самоходную баржу Т-36, на которой находились в это время четверо советских военнослужащих.

Солдаты пытались сообщить о проблеме на берег, но после особенно высокой волны, залившей рубку, радиостанция перестала работать. Тогда бойцы, не являвшиеся профессиональными моряками, а лишь проходившие службу в стройбате, решили выброситься с баржей на берег. Они произвели несколько отчаянных попыток, но потерпели неудачу. После одного из маневров судно лишь получило небольшую пробоину. В итоге баржу вынесло в океан, и она была подхвачена течением. Так четыре советских солдата: Асхат Зиганшин, Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Иван Федотов — неожиданно для себя отправились в самый важный поход в своей жизни.

На земле их сначала искали, а затем объявили пропавшими без вести, при этом установив наблюдение за квартирами их родственников — на случай, если бойцы просто решили дезертировать.

Борьба с голодной смертью

Баржа T-36

Поначалу они надеялись, что их быстро спасут, но уже вскоре стало понятно, что шансы на спасение стремятся к нулю. Асхат нашел на борту газету, в которой говорилось, что именно там, где они дрейфуют, проходят ракетные учения, и там запрещено появляться гражданскому судоходству. Помощи ждать было неоткуда.

Как бы то ни было, перед двадцатилетними парнями встала другая проблема — паек им выдавался на три дня, и, словно в насмешку, их вынесло в океан как раз на третий день бури, когда продукты уже практически закончились. Итого четырем молодым людям с отличным аппетитом достались: буханка хлеба, пятнадцать ложек крупы, пара банок тушенки и два ведра картошки. Да и та оказалась почти несъедобной — во время шторма она рассыпалась по трюму и пропиталась дизельным топливом.

Когда картошку сварили, она настолько неприятно пахла, что ее хотели выкинуть, но Асхат, бывший старшим по званию, запретил. Позже это спасет им жизни.

С пресной водой тоже были проблемы — пришлось сливать воду из системы охлаждения двигателя. Она воняла ржавчиной, но тем не менее ее пили, по небольшой порции на каждого в сутки. Вдобавок к этому собирали дождевую воду.

Долгое время солдаты питались, варя в морской воде похлебку из крупы и картошки, которую удалось растянуть аж до 23 февраля. На праздник Советской Армии съели последнюю. Голод обещал обернуться трагедией. Поначалу их тешила иллюзия, что они смогут ловить рыбу — но с трудом изготовленные из подручных материалов сети почти сразу унесло в океан.

И тогда Асхат вспомнил, что учительница рассказывала ему историю о том, как моряки варили кожаные вещи чтобы спастись от голода. Начали с ремешка от часов. Его порезали на ломтики и сварили, используя океанскую воду. Выпили бульон и закусили размякшей кожей. Позже так же употребили брючные ремни и ремни с рации. В ход пошли даже кожаные мехи гармошки, на которой играл один из бойцов.

Но и эти продукты быстро закончились. Пришлось переходить на кирзовые сапоги. Как вспоминал позже Анатолий Крючковский, кожа сапог имела отвратительный вкус, была очень горькой и жесткой. Поэтому ее нарезали кусками, поджигали, а размягченный кусок мазали солидолом и ели. В сутки каждый боец получал несколько таких порций.

Проблема была еще и в том, что солдатам приходилось бороться за выживание с океанской стихией: скалывать намерзающий на борта лед, иначе баржа бы просто перевернулась. На это уходили драгоценные силы.

Были и психологические проблемы: через некоторое время от голода и стресса появились слуховые галлюцинации, а самый нервный из бойцов, Федотов, иногда впадал в панику, крича, что всем им хана. Соратники по несчастью пытались его успокоить, отвлечь разговорами, особенно часто говоря о еде.

Спасение на краю гибели

Авианосец «Кирсардж»

6 марта 1960 года с борта американского авианосца заметили баржу и подняли вертолет на разведку. В первый день авианосец приблизился к барже, а затем внезапно изменил курс и ушел от нее. И лишь на следующий день подошел снова.

Читайте также:  Ветряная оспа когда можно заразиться

Как рассказывает Асхат Зиганшин, самым ужасным во всем их походе было ощущение потери надежды, когда американский корабль в первый день ушел от баржи. Американцы же утверждали, что ушли, потому что опасались русских.

Американский моряк бреет одного из спасенных

Тем не менее, когда парней все-таки подняли на борт авианосца, они были в таком изможденном состоянии, что Асхат упал в обморок, когда пошел бриться. Но больше всего поразила американцев выдержка советских солдат. Когда старшему из них дали стакан воды, он сделал глоток и тут же передал товарищу, который пустил стакан по кругу, делясь со своими друзьями. А когда им налили бульон и дали кусок хлеба, Асхат, съев все, отказался от добавки, так как помнил, что после длительного голода смертельно опасно сразу нагружать желудок.

Американские военные проявили себя дружелюбно, не только обеспечив советским солдатам надлежащий уход и медицинскую помощь, но и приставив к их комнатам охрану, чтобы выжившим не докучали любопытные, которые хотели лично пообщаться с героями.

С американским моряком

После обследования доктора заявили, что советские солдаты спаслись буквально в последний момент — еще несколько часов или, максимум, день — и они погибли бы от истощения.

За время похода тот же Асхат из семидесяти килограммов своего веса потерял тридцать. По разным данным бойцы дрейфовали в океане от 49 до 51 дня.

Звезды новостных программ

Естественно, сенсационная новость тут же облетела новостные программы, и на авианосец прилетела толпа журналистов для того, чтобы увидеть живое чудо — людей, которые выжили после такого путешествия.

Первая конференция продлилась недолго — от переутомления у Асхата пошла кровь из носа, и пришлось закругляться. Позже, когда парни окрепли, журналисты закидали их сотнями вопросов, и конечно же самым частым был: «как на вкус сапоги?». Спрашивали и о том, как парни не опустились до каннибализма, или не перебили друг друга за еду.

Зиганшин позже отвечал, что они были довольно закаленными благодаря службе на Курилах, и поэтому смогли продержаться и в этих экстремальных условиях. При этом сами иностранные журналисты, задававшие такие вопросы, умудрились подраться друг с другом за право первыми сфотографироваться с выжившими.

Парни опасались, что советское руководство объявит их предателями, но хрущевская оттепель сыграла свою роль. Но их наоборот назвали героями и прислали телеграмму с поздравлениями вождя.

В США им выдали гражданскую одежду, а мэр Сан-Франциско подарил золотые ключи от города. Правда, золотыми они были чисто символически, это был просто крашеный картон, что не мешало некоторым меркантильным дамам интересоваться у героев, где золотишко. От того же мэра парни получили по сто долларов, которые потратили во время экскурсии по городу.

Позже, уже из Нью-Йорка, они были отправлены круизным лайнером в Европу, а оттуда прилетели в Москву, где их встретили как национальных героев. В Союзе история вызвала ажиотаж: воодушевленные историей советские пионеры играли в выживание и, бывало, варили батины сапоги, а девушки присылали героям письма с просьбой о встрече. После всех обследований робинзоны отправились обратно в часть, где они служили. Таким образом, они совершили кругосветное путешествие. Все они, получив такой необычный опыт, пошли учиться в морское училище и связали свою жизнь с морем.

А сапоги, по словам самого Асхата Зиганшина, ему дарили еще долго, до самой старости. Однажды кондитеры даже прислали на его юбилей шоколадные сапоги, но есть их юбиляр не захотел.

Источник

Ликвидация вспышки оспы в Москве 1959—1960
Болезнь натуральная оспа
Место Москва
Подтверждённых случаев 45
Смертей 3

Ликвидация вспышки оспы в Москве в 1959—1960 году — беспрецедентная операция по оперативной локализации опасного инфекционного заболевания, завезённого в СССР одним человеком, в результате которой удалось предотвратить эпидемию в стране и её распространение за пределы СССР, а также провести массовую вакцинацию москвичей и жителей Подмосковья[1][2].

Эпидемиологическая ситуация по оспе в России и СССР[править | править код]

В Российской империи[править | править код]

Первые прививки (вариоляции) в России начал делать специально приглашённый императрицей Екатериной II из Англии врач Томас Димсдейл. Екатерина II подала в этом личный пример: в ночь на 12 (23) октября 1768 года ей сделали прививку от оспы, а затем и членам её семьи. В XVIII веке от натуральной оспы в России умирал каждый седьмой ребёнок. В конце XVIII века вариоляции подлежали все поступающие в кадетские корпуса, если они до того не переносили натуральной оспы. Екатерина II издала указ об обязательном оспопрививании, однако о массовом распространении вакцинации можно говорить только начиная с октября 1801 года, когда в России стали применять метод Дженнера.

Читайте также:  Оспа у кур яйца

В 1815 году был учреждён оспопрививательный комитет. В распространении вакцинации помогало Вольное экономическое общество, особенно с 1824 года, когда в составе общества открыто было отделение под названием попечительного о сохранении здоровья человечества и всяких домашних животных. Общество рассылало по всей России оспенную материю, инструменты, заботилось о подготовке опытных оспопрививателей, распространяло сотни тысяч брошюр на русском и инородческих языках[3]. Затем функции вакцинации были переданы земским учреждениям[4]. Однако, до Великой Октябрьской социалистической революции в России все ещё не была введена обязательная вакцинация, что сильно сказывалось на статистике смертности. В конце XIX века врач В. В. Святловский писал: «В Англии, где введены обязательные вакцинации и ревакцинация, умирает в среднем за год от этой болезни 1, и самое большее — 12 человек. Заметим — это во всей Англии; в Австрии же, не имеющей обязательного закона, в самые лучшие годы умирает от оспы не менее 5 тысяч человек за год. В одной Вене, или у нас в Варшаве, умирает от оспы ежегодно более, чем в целой Англии или даже в целой Германии»[5].

В советской России и СССР[править | править код]

10 апреля 1919 года вышел декрет СНК РСФСР «Об обязательном оспопрививании», имевший всеобщий характер. В 1924 году был издан новый закон об обязательной вакцинации и ревакцинации. В 1919 году в стране было зарегистрировано 186 000 больных натуральной оспой, в 1925 году — 25 000, в 1929 году — 6094, в 1935 году — 3177; к 1936 году натуральная оспа в СССР была ликвидирована[6].

Завоз инфекции[править | править код]

53-летний художник-плакатист, дважды лауреат Сталинской премии Алексей Алексеевич Кокорекин в 1959 году готовился к двухнедельной поездке в Индию. За год до поездки Кокорекин был от оспы привит. Поэтому спокойно выехал в турне по Индии, в ходе которого ему довелось присутствовать на сожжении умершего брамина, а затем поучаствовать в распродаже вещей покойного, на которой Кокорекин приобрёл ковёр. 23 декабря 1959 года художник прилетел в Москву.

«Набравшись впечатлений и подарков для любовницы и жены, он вернулся в Москву на сутки раньше, чем его ждала жена. Эти сутки он провёл у любовницы, которой отдал подарки и в объятиях которой не без приятности провёл ночь, — рассказывает в мемуарах хирург Ю. В. Шапиро[7][неавторитетный источник?]. — Подгадав по времени прилёт самолёта из Дели, он на следующий день приехал домой. Отдав подарки жене, он почувствовал себя плохо, повысилась температура, жена вызвала „Скорую помощь“, и его увезли в инфекционное отделение больницы имени Боткина…»

Обстоятельства возвращения художника из двухнедельной поездки в Индию 23 декабря 1959 года и дальнейшие события его дочь Валерия описывала по-другому. В аэропорту «Внуково» Кокорекина встречали его жена, дочь от первого брака и знакомый за рулём автомобиля. На самочувствие художник не жаловался, из аэропорта все вместе поехали к нему домой. Уже вечером Кокорекин почувствовал себя плохо, у него поднялась температура, начался сильный кашель, всё тело охватила острая боль. На следующий день художник побывал в поликлинике, где терапевт поставил ему диагноз «грипп». Состояние продолжало ухудшаться, возникла лихорадка и сыпь по всему телу. 27 декабря Кокорекина госпитализировали в Боткинскую больницу. В стационаре художника продолжали лечить от тяжёлой формы гриппа, считая сыпь на теле проявлением аллергической реакции[1].

29 декабря 1959 года Алексей Кокорекин скончался в Боткинской больнице. И поскольку умер не простой человек, а заслуженный деятель искусств РСФСР, требовалось квалифицированное заключение о причине смерти. «Производивший вскрытие патологоанатом пригласил в секционный зал заведующего кафедрой академика Н. А. Краевского, — вспоминает Ю. Шапиро. — К Николаю Александровичу приехал в гости старичок патологоанатом из Ленинграда, его пригласили к секционному столу. Старичок посмотрел на труп и сказал — „Да это, батенька, variola vera — чёрная оспа“. Старик оказался прав… Завертелась машина советского здравоохранения. Наложили карантин на инфекционное отделение, КГБ начал отслеживать контакты Кокорекина… Как выяснилось, жена и любовница повели себя одинаковым образом — обе побежали в комиссионные магазины сдавать подарки. Обозначились несколько случаев заболевания оспой в Москве. Больницу закрыли на карантин».

На вторые сутки после смерти художника вирус был диагностирован у сотрудницы приёмного покоя, принимавшей Кокорекина, его лечащего врача и даже подростка, лечившегося в той же больнице этажом ниже: его койка стояла прямо у вентиляционного отверстия, связанного с палатой Кокорекина. Больничный истопник подхватил оспу, просто проходя мимо этой палаты[2].

Читайте также:  Рука после прививки от оспы

По свидетельству участников событий, вирусологов, доктора медицинских наук Виктора Зуева и профессора, доктора медицинских наук Светланы Маренниковой события развивались несколько иначе. В документальном фильме ВГТРК 2013 года утверждается, что Кокорекина госпитализировали не в инфекционное отделение Боткинской, а в палату с гриппозными пациентами. Смерть наступила на третий день от отёка лёгких. При патологоанатомическом исследовании причина смерти не была выявлена. Около суток держался посмертный диагноз «чума под вопросом». Приглашённый на вскрытие академик Николай Краевский сказал, что данный случай «выше его компетенции». На второй неделе 1960 года у нескольких пациентов Боткинской больницы появились схожие симптомы: лихорадка, сильный кашель, высыпания по телу. Биоматериал с кожей наиболее тяжёлого пациента Т. направили для анализа в НИИ вакцин и сывороток. 15 января 1960 академик М. А. Морозов под микроскопом обнаружил в препарате пациента Т. тельца Пашена — частицы вируса натуральной оспы[1].

Локализация инфекции[править | править код]

Когда о ЧП было доложено руководству страны, для локализации вспышки были задействованы силы КГБ, МВД, Советской армии, Минздрава и других ведомств. Расследование контактов Кокорекина показало, что до госпитализации он успел пообщаться с массой людей. Каждый из них мог стать источником распространения инфекции.

Контакты больного были отслежены с момента его попадания на рейс «Аэрофлота» из Дели до последних дней. Были поимённо установлены не только друзья и знакомые, с которыми он был в контакте, но и таможенники встречавшей его смены, таксист, который вёз его домой, участковый врач и работники поликлиники. Одного из знакомых Кокорекина, отправившегося в Париж, решили снять с рейса «Аэрофлота», когда самолёт был в воздухе. Самолёт развернули, а опасного пассажира и всех, кто был на борту, отправили в карантин.

Одна из знакомых Кокорекина преподавала в институте и принимала экзамены у студентов, из этого вуза в карантин сразу отправили сотни человек. Подарки, привезённые из Индии для жены и любовницы, были реализованы через комиссионные магазины на Шаболовке и Ленинском проспекте. Уже через сутки все посетители магазинов и покупатели экзотики были установлены, помещены в карантин, а проданные индийские сувениры были сожжены.

Боткинская больница была закрыта на карантин вместе со всеми больными и медработниками. Для её снабжения из мобилизационных хранилищ Госрезерва были направлены грузовики с необходимыми продуктами и материалами.

Москву тоже закрыли на карантин, отменив железнодорожное и авиационное сообщение, перекрыв автодороги.

Круглосуточно медицинские бригады ездили по адресам выявленных контактов больного, забирая в инфекционные больницы вероятных носителей оспы.

К 15 января 1960 года оспа в стадии заболевания была выявлена у 19 человек. А в общей сложности неосмотрительность одного туриста затронула 9342 контактёра, из которых к первичным относилось около 1500. Эти люди с «первой линии» опасности были помещены на карантин в стационары Москвы и Московской области, остальных врачи наблюдали на дому, в течение 14 дней обследуя дважды в день.

Последний выявленный больной был зарегистрирован 3 февраля 1960 года[1][2].

Массовая вакцинация[править | править код]

Правительство распорядилось в экстренном порядке доставить оспенную вакцину для тотального прививания населения Москвы и Московской области. В течение трёх дней в распоряжение Московской городской санитарно-эпидемиологической станции было доставлено самолётами 10 млн доз противооспенной вакцины из Томского, Ташкентского институтов вакцин и сывороток и Краснодарской краевой санэпидстанции[источник не указан 44 дня].

Для вакцинации были мобилизованы 26 963 медработника, был открыт 3391 прививочный пункт и организованы 8522 прививочные бригады для работы в организациях и ЖЭКах[источник не указан 44 дня].

К 25 января 1960 года были вакцинированы 5 559 670 москвичей и более 4 000 000 жителей Подмосковья. Это стало беспрецедентной в мире акцией по вакцинированию населения как по масштабам, так и по срокам.

С момента заноса инфекции в Москву до устранения вспышки прошло 44 дня, причём с начала организованной борьбы со вспышкой инфекции до её полной остановки — только 19 дней[2].

По итогам вспышки заболели оспой 45 человек, из которых скончались трое.

Противооспенные прививки сохранялись в советском здравоохранении до начала 1980-х годов.

Отражение в массовой культуре[править | править код]

На основе событий в 1961 году Александром Мильчаковым была написана повесть «В город пришла беда», послужившая сценарием к одноимённому двухсерийному телефильму 1966 года режиссёра Марка Орлова[8].

См. также[править | править код]

  • Натуральная оспа

Примечания[править | править код]

Ссылки[править | править код]

  • Виталий Якушев. Чёрная оспа / Документальный фильм, серия Московский детектив, ВГТРК, 2013 г.

Источник